Президент Джон Ф. Кеннеди
Вашингтон, округ Колумбия
10 июня 1963 г.

Президент Андерсон, профессора и преподаватели, члены совета попечителей, многоуважаемые гости, мой старый коллега, сенатор Боб Бирд, получивший степень после многих лет занятий в вечерней юридической школе, тогда как яполучу свою через полчаса, леди и джентльмены!

Для меня большая честь участвовать в этой церемонии Американского Университета, спонсором которого является методистская церковь и который был основан епископом Джоном Флетчером Хёрстом и открыт президентом Вудро Вильсоном в 1914 году. Это молодой, растущий университет, но он уже оправдал надежды, которые на него возлагал епископ Хёрст: нести образование в области политики и общественных наук в городе, где творится история и решаются общественные вопросы. То, что методистская церковь оказывает поддержку этому университету, и то, что здесь высшее образование доступно всем желающим вне зависимости от цвета кожи и вероисповедания, заслуживает самых высоких похвал. Я рад приветствовать сегодня всех выпускников этого учебного заведения.

Профессор Вудро Вильсон однажды сказал, что каждый выпускник университета должен быть сыном своего народа и своего времени, и я убежден, что и мужчины, и женщины, которые сегодня выходят из стен этого досточтимого учебного заведения, поставят свои жизни и свои дарования на службу общественному благу.

"Немного найдется на земле вещей, более прекрасных, чем университет",– так писал английский поэт Джон Мэйсфилд об английских университетах. Его слова в равной степени справедливы и сегодня. Это относится не к башням и шпилям, не кзеленым газонам и увитым плющом стенам. Он назвал университет "прекрасным" потому, что, по его словам, это "место, куда стремятся за знаниями те, кто ненавидит невежество, и где те, кто понял истину, помогает понять ее идругим".

Поэтому я выбрал это время и это место для того, чтобы обсудить тему, при рассмотрении которой очень часто проявляется невежество и очень редко преследуется истина, хотя нет на земле темы важнее этой: мир во всем мире.

Какой мир я имею в виду? Какого мира мы стремимся добиться? Не "американского мира", навязанного американским оружием. Не мира могилы или рабской покорности. Я говорю об истинном мире, который делает жизнь на земле достойной того, чтобы ее прожить, о том мире, который позволяет людям и нациям развиваться, надеяться и строить лучшую жизнь для своих детей, не о мире исключительно для американцев, а о мире для всех людей, не о мире только внаше время, ао мире на все времена.

Я говорю о мире потому, что у войны появилось новое лицо. Тотальная война не имеет никакого смысла в век, когда великие державы располагают мощными и относительно неуязвимыми ядерными силами и могут отказаться от капитуляции без применения этих сил. Она не имеет никакого смысла в век, когда одна единица ядерного оружия содержит в себе взрывную мощь, едва ли не в десять раз превосходящую ту, которая была применена всеми военно-воздушными силами союзников во Второй мировой войне. Она не имеет никакого смысла в век, когда смертоносные яды, которые образуются при обмене ядерными ударами, затем ветром, водой, через почву и семена разносятся по всему миру и поражают еще не родившиеся поколения.

Сегодня ежегодные затраты миллиардов долларов на оружие, приобретаемое ради уверенности, что нам никогда не придется им воспользоваться, крайне необходимы для сохранения мира. Но приобретение таких бесполезных запасов оружия, пригодного лишь для разрушения, но не для созидания,– далеко не единственное и уж тем более не самое действенное средство сохранения мира.

Поэтому я считаю мир необходимой разумной целью рационально мыслящих людей. Я понимаю, что стремление к миру не так впечатляет, как стремление к войне, и зачастую люди глухи к словам человека, призывающего к миру. Однако сейчас это самая неотложная наша задача.

Некоторые утверждают, что бессмысленно говорить о мире, мировом праве и всеобщем разоружении до тех пор, пока лидеры Советского Союза не займут более разумную позицию по этому вопросу. Я надеюсь, что это произойдет. И я считаю, что мы можем им в этом помочь. Но я также считаю, что мы– и каждый из нас в отдельности, и все мы как нация– должны пересмотреть наше собственное отношение к этой проблеме, поскольку наша позиция не менее важна. И каждый выпускник этого университета, каждый мыслящий гражданин, обеспокоенный опасностью войны и стремящийся к миру, должен начать с себя, пересмотреть свое собственное отношение к возможностям достижения мира, к Советскому Союзу, к "холодной войне", к свободе и миру в нашей собственной стране.

Первое: давайте проанализируем наше отношение к самому понятию мира. Очень многие из нас считают его недостижимым, невозможным в действительности. Однако это опасное, пораженческое убеждение. Из него следует, что война неизбежна, человечество обречено и что мы находимся во власти сил, которыми не в состоянии управлять.

Мы не должны соглашаться с такой точкой зрения. Проблемы, с которыми мы столкнулись, возникли по вине человека, поэтому и решить их может сам человек. Человек может быть великим настолько, насколько он этого пожелает. Нет такой проблемы в судьбе человечества, которую человечество не могло бы разрешить. Человеческий разум и дух часто справлялись с проблемами, казавшимися неразрешимыми, а значит мы можем сделать это снова.

Я имею в виду не концепцию абсолютного, беспредельного мира и доброй воли, о которой грезят некоторые фантазеры и фанатики. Я ни вкоей мере не отрицаю значение надежды и мечты, но если они становятся нашей единственной и немедленной целью, то мы готовим себе разочарование и недоверие к нашим идеям.

Вместо этого давайте лучше стремиться к более реальной и достижимой цели: к миру, зависящему не от внезапного переворота вчеловеческой природе, а от постепенной эволюции человеческих институтов, от ряда конкретных действий иэффективных соглашений, отвечающих общим интересам. Не существует универсального ключа к такому миру или какого-то чудодейственного способа, ккоторому могла бы прибегнуть одна или обе державы. Подлинный мир должен быть результатом усилий многих народов, итогом целенаправленных действий. Он должен быть динамичным, а не статичным, то есть изменяться в зависимости от требований каждого нового поколения, ибо мир– это процесс, путь решения проблем.

Такой мир не будет избавлен от конфликтов и столкновений интересов, ведь это происходит в каждой семье и в каждой стране. Для мира во всем мире, как и для мира в любом обществе, не требуется, чтобы сосед возлюбил соседа,– нужно лишь, чтобы они проявляли взаимную терпимость и решали споры законным и мирным путем. История учит нас, что вражда между народами, как и вражда между людьми, не длится вечно. Как бы ни закоренели мы в своих пристрастиях и антипатиях– течение времени и ход событий удивительным образом меняют отношения между народами и соседями.

Давайте же не отступать от нашей цели. Мир не обязательно недостижим, и война необязательно неизбежна. Конкретнее определив свою цель, сделав ее более достижимой и реальной, мы поможем другим народам увидеть ее и с надеждой неустанно стремиться к ней.

Второе: давайте пересмотрим наше отношение к Советскому Союзу. Мысль, чтосоветские лидеры действительно верят в то, что пишет их пропаганда, обескураживает. В недавно опубликованном официальном советском тексте по военной стратегии можно найти невероятные и абсолютно беспочвенные заявления, например утверждение, что "американские империалистические круги готовятся развязать различные виды войн... . . что существует реальная опасность превентивной войны, которая развязывается американскими империалистами против Советского Союза... . . (и что) политические цели американских империалистов заключаются в том, чтобы экономически и политически поработить европейские и другие капиталистические страны... . . (и) добиться мирового господства... . . с помощью захватнических войн".

Поистине, как было написано еще давным-давно, "Нечестивый бежит, когда никто не гонится за ним". И тем не менее печально читать эти советские заявления и осознавать всю глубину пропасти, лежащей между нами. Но это еще ипредостережение– предостережение американскому народу, чтобы он не попал в ту же западню, что и советский, создав для себя искаженный и пугающий образ другой стороны и считая конфликты неизбежными, договоренности– невозможными, а переговоры– не более чем обменом угрозами.

Ни одно государство, ни один режим не может быть настолько порочным, чтобы отказывать людям, живущим в этом обществе, в каких бы то ни было положительных качествах. Для нас, американцев, коммунизм глубоко отвратителен, поскольку он отрицает свободу личности и человеческое достоинство. Но несмотря на это мы можем признавать за русским народом его многочисленные достижения в науке и культуре, освоении космоса, в экономическом и индустриальном прогрессе, а также уважать его за проявленное мужество.

Но сильнее всего наши народы объединяет наше общее неприятие войны. Мы никогда не воевали друг с другом– случай практически уникальный для мировых держав. И ни одно государство за всю историю войн не несло таких потерь, какие понес Советский Союз в ходе Второй мировой войны. Погибло по меньшей мере 20 миллионов человек, сожжено или разграблено бессчетное множество домов в городах и деревнях. В пустыню была превращена треть национальной территории, включая почти две трети промышленной базы,– ущерб, соизмеримый с разрушением территории нашей страны к востоку от Чикаго.

Сегодня, если вдруг снова начнется мировая война (неважно, по какой причине), наши страны станут ее основными мишенями. Звучит как ирония, но тем не менее это несомненный факт: две сильнейшие в мире державы больше всего подвергаются опасности уничтожения. Все, что мы построили, ради чего мы работали, будет уничтожено в первые же 24 часа. И даже в условиях "холодной войны", тяготы и угрозы которой испытывают многие другие народы, включая и наших ближайших союзников, на долю наших стран выпадают самые серьезные испытания. Обе наши страны расходуют на вооружение огромные суммы денег, которые с большей пользой могли бы быть потрачены на борьбу с невежеством, бедностью и болезнями. Наши страны оказались в порочном круге, когда подозрительность с одной стороны вызывает подозрительность с другой и на каждое оружие создается контроружие.

Короче говоря, и Соединенные Штаты с их союзниками, и Советский Союз с его сторонниками одинаково сильно заинтересованы в справедливом и подлинном мире и прекращении гонки вооружений. Соглашения в этой области отвечают как интересам Советского Союза, так и нашим собственным интересам, и можно рассчитывать, что даже самые враждебно настроенные государства примут и будут соблюдать те договоренности, которые соответствуют их собственным интересам.

Итак, давайте не будем закрывать глаза на наши различия, но давайте обратим внимание на наши общие интересы и на средства, с помощью которых эти различия могут быть преодолены. И если сейчас мы окажемся не в состоянии покончить с нашими разногласиями, мы можем, по крайней мере, содействовать тому, чтобы они не угрожали миру. В конечном счете, нас объединяет хотя бы уже то, что все мы живем на этой маленькой планете, дышим одним воздухом, растим наших детей для лучшего будущего. И все мы смертны.

Третье: давайте пересмотрим наше отношение к "холодной войне", вспомнив отом, что мы не стремимся любой ценой одержать верх в споре. Не наше дело судить, кто из нас больше прав, и предъявлять обвинения. Мы должны принимать мир таким, каков он есть, а не таким, каким бы он был, если бы в последние 18 лет история развивалась по-другому.

Поэтому мы должны продолжить наши поиски мира в надежде на то, что конструктивные изменения внутри коммунистического блока приблизят решение тех проблем, которые пока что кажутся нам неразрешимыми. Мы должны сделать так, чтобы соглашение о подлинном мире стало соответствовать интересам коммунистов. Прежде всего, защищая свои собственные интересы, ядерные державы должны предотвращать конфронтации, которые ставят противника передвыбором между унизительным отступлением и ядерной войной. Выбрать подобный путь в ядерный век было бы лишь свидетельством банкротства нашей политики или проявлением коллективного инстинкта смерти.

Поэтому американское оружие является непровоцирующим, тщательно контролируемым, рассчитанным на вынужденную оборону и допускающим выборочное применение. Наши вооруженные силы настроены на мир и обучены проявлять сдержанность. Дипломатам даны указания не подавать ненужных поводов для раздражения и избегать чисто риторической враждебности.

Мы можем стремиться к ослаблению напряженности, не ослабляя нашей бдительности. И нам не надо прибегать к угрозам для доказательства нашей решимости. Нам не нужно глушить иностранные радиопередачи из боязни, что наша вера будет подорвана. Мы не хотим против воли навязывать свою систему другим, но мы готовы и можем вступить в мирное соревнование с любым народом на земле.

А тем временем мы хотим укрепить Организацию Объединенных Наций, помочь в решении ее финансовых проблем, превратить ее в орудие мира и сделать ее основополагающей системой мировой безопасности– системой, способной разрешать споры на правовой основе, обеспечивать защиту больших и малых народов и создавать условия для окончательного отказа от оружия.

В то же самое время мы хотим сохранить мир в некоммунистическом мире, вкотором многие дружественные нам государства не могут прийти к согласию в вопросах, которые ослабляют западное единство, провоцируют коммунистическую интервенцию или угрожают вылиться в войну. Мы настойчиво и терпеливо решали разногласия в Западной Новой Гвинее, в Конго, на Ближнем Востоке и на индийском субконтиненте, несмотря на критику с обеих сторон. Мы также пытались стать примером для других, стремясь уладить небольшие, но серьезные разногласия между нашими ближайшими соседями– Мексикой и Канадой.

Говоря о других государствах, я хочу прояснить один момент. Со многими странами мы связаны союзными обязательствами. Эти союзы существуют, потому что у нас много общих проблем и задач. К примеру, наше обязательство защищать Западную Европу и Западный Берлин остается нерушимым, поскольку наши важнейшие интересы совпадают. Соединенные Штаты не вступят ни в какую сделку с Советским Союзом в ущерб другим государствам и народам не только потому, что они наши партнеры, но и потому, что наши интересы сходятся.

Однако наши интересы сходятся не только в вопросе защиты свободы, но и в нашем неуклонном стремлении к миру. Наша надежда (и цель союзной политики)– убедить Советский Союз в том, что и ему в свою очередь следует позволить каждому государству самостоятельно определять свое будущее, если это не препятствует самоопределению других. Стремление коммунистов навязать свою политическую и экономическую систему другим странам– главная причина напряженности в современном мире. Не может быть никаких сомнений, что, если все государства воздержатся от вмешательства в самоопределение других, мир станет гораздо крепче.

Это потребует новых усилий в разработке общемирового права– нового контекста для переговоров в мировом масштабе. Это потребует более глубокого взаимопонимания между Советами и нами, а это, в свою очередь, потребует более активного взаимодействия и общения между нашими странами. Первым шагом в этом направлении станет достижение договоренности о прямой связи между Москвой и Вашингтоном, чтобы избежать опасных задержек, непонимания и неверного толкования действий другой стороны, которые могут иметь место в условиях кризиса.

Мы также обсуждали в Женеве другие начальные меры по контролю за вооружениями, цель которых– снизить накал гонки вооружений и уменьшить риск случайной войны. Однако нашей главной долгосрочной целью на переговорах в Женеве является всеобщее и полное разоружение, которое может быть достигнуто поэтапно, что позволит параллельно создавать новые институты мира взамен оружия. Наше правительство прилагало усилия по разоружению начиная с 1920-x годов. Его настойчиво добивались три последние администрации США. Икакими бы туманными ни казались сегодня перспективы, мы намерены продолжать эти усилия, чтобы все страны, включая и нашу, лучше понимали, какие проблемы и возможности связаны с разоружением.

Одной из важнейших сфер этих переговоров, где уже виден конец пути и где тем не менее крайне необходим новый стимул, является заключение договора о запрете испытаний ядерного оружия. Такой договор, столь близкий и вместе с тем столь далекий, остановит набирающую обороты гонку вооружений в одной из наиболее опасных областей. Он позволит ядерным державам более эффективно противостоять одной из величайших опасностей, грозящих человеку в 1963 году,– дальнейшему распространению ядерного оружия. Он повысит нашу безопасность и снизит возможность возникновения войны. Несомненная важность этой цели требует постоянных усилий с нашей стороны, чтобы мы не поддались соблазну отказаться от этой инициативы или от нашей решимости достичь жизненно важных и надежных гарантий.

Позвольте мне, пользуясь случаем, объявить о двух важных решениях в этой связи.

Первое. Председатель Совета Министров СССР Хрущев, премьер-министр Макмиллан и я договорились, что в ближайшее время в Москве начнутся переговоры на высоком уровне о заключении предварительного соглашения о запрете испытаний ядерного оружия. Исторический опыт умеряет наши надежды, однако эти надежды разделяет все человечество.

Второе. Для демонстрации нашей искренней и твердой убежденности в необходимости подобного запрета я официально заявляю, что Соединенные Штаты не будут проводить ядерные испытания в атмосфере, если другие государства также не будут этого делать. Мы не возобновим их первыми. Это заявление не заменяет официального договора, но я надеюсь, что оно поможет его заключить.Договор также еще не означает фактического разоружения, но янадеюсь, что он будет этому способствовать.

И наконец, мои соотечественники-американцы, давайте разберемся с нашим отношением к миру и свободе у себя дома. Идеалы и реальная жизнь нашего собственного общества должны оправдывать и поддерживать наши усилия за рубежом. Мы должны доказывать стремление к миру собственной жизнью, и многие из вас, сегодняшних выпускников, получат для этого уникальную возможность, поступив на добровольческую службу в Корпус мира за рубежом или в планируемый Корпус национальной службы здесь, дома.

Но где бы мы ни были, вся наша повседневная жизнь должна доказывать нашу веру в то, что мир и свобода идут рука об руку. Сегодня во многих наших городах мир ненадежен, потому что ограничена свобода.

Обеспечить и сохранить эту свободу для всех наших граждан любыми доступными средствами– обязанность исполнительной ветви государственной власти на всех ее уровнях: местном, штатском и национальном. Это является обязанностью законодательной ветви власти на всех уровнях, и если эта власть не соответствует требованиям времени, необходимо привести ее в соответствие. Иобязанностью всех граждан во всех частях нашей страны является уважение кправам остальных граждан и к законам государства.

Все это имеет прямое отношение к миру во всем мире. "Когда Господу угодны пути человека,– учит нас Библия,– он и врагов его примиряет с ним". А разве не мир в конечном счете составляет основу прав человека– права жить без страха погибнуть насильственной смертью, права дышать воздухом, которым одарила нас природа, права будущих поколений на здоровье?

Давайте же охранять не только наши национальные интересы, но и интересы всего человечества. Ликвидация войн и оружия отвечает и той, и другой цели. Ни один договор, каким бы выгодным он ни был для всех сторон, как бы тщательно он ни был сформулирован, не может дать абсолютной гарантии, что он будет выполняться. Но он может, при эффективном контроле за его выполнением и достаточном соответствии интересам подписавших его государств, обеспечить гораздо большую безопасность и намного меньший риск, чем ничем не сдерживаемая, бесконтрольная, непредсказуемая гонка вооружений.

Всему миру известно, что Соединенные Штаты никогда не начнут войны. Мы не хотим войны, и мы не ожидаем ее. На долю нынешнего поколения американцев и без того выпало слишком много испытаний войной и угнетением. Но мы будем готовы к войне, если ее захотят другие. Мы будем на страже и попытаемся остановить ее. Но мы также готовы внести свой вклад в создание мира, где слабые будут защищены, а сильные– справедливы. Нам вполне по силам справиться с этой задачей, и мы верим в ее успех. С уверенностью и без страха мы будем идальше проводить нашу стратегию– не стратегию войны, но стратегию мира.